На Каннському міжнародному кінофестивалі 2026 року відбулася прем'єра першого англомовного фільму українського режисера Кантемира Балагова, який отримав визнання за свої попередні роботи. У новій стрічці головні ролі виконали відомі актори Барри Кеоган та Моника Беллуччі, що додало особливого шарму і привернуло увагу до проекту. Фільм розповідає історію про людські стосунки у складний період життя героїв, підкреслюючи емоційні переживання та мораль
79-й Каннский кинофестиваль открыт. К счастью, без скандалов. Израильских фильмов в программе нет, возмущаться нечем. Впрочем, нет и палестинских. В этом году каннские отборщики решили аккуратно обойти горячую тему. Британский режиссер Пол Лаверти на пресс-конференции жюри, правда, поспешил осудить Голливуд за бойкот, объявленный Сьюзан Сарандон за поддержку "детей Газы", но его фигура не особо интересна прессе. Так что его демарш прошел почти незамеченным. Зато южнокорейский режиссер Пан Чхан Ук, возглавляющий жюри основного конкурса, заявил, что "фильм не должен отвергаться из-за политического послания – но и получать призы только по этой причине тоже не должен". Явно намекая на все скандалы последних лет и вымученную награду картине тунисской режиссерки Каутер Бен Хании "Голос Хинд Раджаб" на Венецианском кинофестивале в прошлом году.
Церемония открытия вообще проигнорировала все острые исторические события. Если в минувшем году на церемонии говорили и о Газе, и о напугавшем кинематографистов воцарении Дональда Трампа в Белом доме, то в этом году фестиваль открылся и пока развивается как бы вне нашего болезненного контекста. Интересно, что война становится именно что контекстом, обязательным, тревожным, но аккуратно вписанным в рутину фоном. Так война в Украине появляется сразу в двух фильмах первого дня смотра: японском "Записки из Наги" и французском "Женская жизнь". Обе ленты сосредоточены на перипетиях личной жизни обаятельных, но немного запутавшихся в своих идентичностях женщинах. Вот эти попытки и оттеняет эхо российско-украинской войны: в "Записках из Наги" это идущие фоном новостные выпуски с сюжетами про Украину, в "Женской жизни" главная героиня собирает команду французских врачей, которые поедут помогать украинским коллегам.
На церемонии открытия и вовсе решили от этого фона отказаться. Европейская публика, кажется, ужасно устала от политических и социальных землетрясений и с радостью аплодировала блистательно сыгранному актрисой Ай Аиадарой восторженному монологу о кино. Было в нем, правда, несколько тонких шуток про актуальное: Аиадара передала привет тем, "у кого интернет еще не отключили", и отметила, что фильмы иранских режиссеров "пробивают стену равнодушия". Но на этом актуальное закончилось, монолог ведущей был посвящен бесспорному величию и обаянию киноискусства. Потом почетную "Пальмовую ветвь" вручили новозеландскому режиссеру Питеру Джексону, который ужасно этой награде удивлялся: "Я вроде бы не такой совсем режиссер", – сказал он, намекая на то, что занимается массовым, а не авторским кино. И ехидно напомнил каннской публике, что как раз его авторский фильм – первая лента "Дурной вкус" про инопланетян – была отвергнута именно в Каннах в 1988 году, так что он решил, что "Ветвь" все-таки заслужил. Потом Джексон трогательно подпевал невнятно исполненной двумя французскими актрисами песенке "Get Back" The Beatles. Весь этот не очень внятный праздник немного оживила Джейн Фонда, которая в свои 90 лет во-первых потрясающе выглядит, а во-вторых задорно напомнила собравшимся, что "искусство формирует цивилизацию" и призвала их к протесту. К какому, кстати, не уточнила, но американская часть аудитории бурно аплодировала. Фонду когда-то чуть ли не предателем родины объявили за активную антивоенную позицию во время войны во Вьетнаме и визит в Северный Вьетнам. Вот и на церемонии открытия 79-го Каннского кинофестиваля Фонда оказалась самой активной.
Про фильм открытия рассказать нечего. Картина Пьера Сальвадори "Электрическая Венера" только усилила ощущение невнятицы. У Сальвадори получилось чуть лучше, чем прошлогодний фильм открытия (музыкальная драма "Уехать однажды" Амели Боннен), но фильм его все равно подходит в лучшем случае для фильма на вечер по телевизору, а не для церемонии открытия главного киносмотра года. Главная героиня картины Сюзанна работает в бродячем цирке, дуря доверчивых граждан: играет в "Электрическую Венеру", от поцелуя которой возникает электрический разряд, тщательно срежиссированный и сымитированный специальным приспособлением. Случайно выдав себя за ясновидящую вместо коллеги, Сюзанна весь фильм водит за нос недавно овдовевшего художника, постепенно влюбляясь в него. Где-то к середине картины Сальвадори (почувствовав, видимо, что получается не особо увлекательный водевиль), добавляет еще историю любви художника и жены и Карабаса-Барабаса (владельца цирка), который начинает не особо настойчиво домогаться Сюзанны. Получился камерный водевиль с неловкой попыткой дать Шекспира в финале.
А вот картина российского режиссера Кантемира Балагова "Варенье из бабочек" – абсолютный фаворит первых дней Канн. Фильм хоть и не взяли в конкурс, пользуется такой популярностью у публики, что билеты на него закончились, едва открылась возможность их бронировать. И если на другие картины билеты время от времени появляются, на Балагова попасть совершенно невозможно. В 2017 году дебютная лента Балагова "Теснота" получила в Каннах приз международной ассоциации кинокритиков ФИПРЕССИ. В 2019 году режиссер увез из Канн еще один приз ФИПРЕССИ и звание лучшего режиссера в программе "Особый взгляд" за картину "Дылда". И вот третья лента Балагова в Каннах. Сценарий помогала писать Мария Степнова, снимать должны были в родном для Балагова Нальчике. А пришлось в Америке, куда он уехал после начала полномасштабного вторжения России в Украину, и во Франции, потому что так дешевле, как объяснил режиссер. И получилась первая англоязычная картина российского постановщика из Кабардино-Балкарии, в которой главную роль играет Барри Кеоган, а трогательную эмоциональную точку ставит Моника Беллуччи. И первая драма о мужской уязвимости, о которой не принято говорить не только на Кавказе, но и вообще.
Азик (Кеоган) работает в закусочной своей сестры в Нью Джерси и делает самые лучшие дэлены (кабардинские лепешки с картошкой, сыром и зеленью), а в свободное от работы время тоже делает дэлены, варит варенье из бабочек и валяет дурака с друзьями. В их маленькой семье с 16-летним сыном Темиром (дебютант Талха Акдоган) Азик – хулиган и фантазер, который своим инфантилизмом и восхищает, и раздражает серьезного, целеустремленного Темира. Темир побеждает на поединках рестлеров и хорошо учится. Азик ворует пеликана, чтобы убедить свою беременную сестру назвать новорожденную дочку так, как хотелось бы Азику. Темир подружится с такой же серьезной девочкой из своей секции бокса и будет ее по-джентельменски провожать домой, пока Азик с другом Маратом строят планы обогащения – то Марат притащит машину для изготовления сладкой ваты, то предложит продать пеликана.
Всю первую половину кажется, что режиссер никак не может определиться с жанром и смыслами – то ли это драма взросления Темира, то ли плутовской роман Азика, то ли актерский бенефис Кеогана. Впрочем, такие роли у Барри Кеогана мы уже видели (например, в "Птице" Андреа Арнольд, где Кеоган тоже играет инфантильного отца из неблагополучных пригородов). Ощущение такое, что происходящее на экране – сплошная актерская и операторская вольница и импровизация. Невероятно обаятельная и здорово снятая, но как будто не история ведет актеров, а Барри Кеоган отрывается, а Балагов наблюдает. Но не стоит обманываться этой легкостью и скоморошеством. В рукаве у Балагова окажется такой немыслимый, страшный твист, что вся дурашливость первой части картины объяснится, сложится, словно пазл, в горькую притчу о запрете просто быть.
"Это сказка про маскулинность, – объясняет Балагов. – Особенно в нашей общине, где почти невозможно представить себе нежность между мужчинами. Мы хотели показать, что можно быть беззащитным, уязвимым. Хотели показать неловкость, потому что неловкость – это форма искренности. Уязвимость и неловкость".
"Варенье из бабочек" – еще одно после "Тесноты" болезненное высказывание Балагова о надломах и давлеющих догмах маленьких, замкнутых общин. Если в "Тесноте" это была еврейская община в Нальчике, задыхающаяся внутри себя, то в "Варенье из бабочек" словно нет этой видимой замкнутости, но нет и возможности выбраться за ее пределы. Тем более если пределы эти не только вовне, но и изнутри.
Церемония открытия 79-го Каннского кинофестиваля. Фоторепортаж